Из книги «Реформы»
МОГ ЛИ СССР СТАТЬ ПРООБРАЗОМ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ?
Валовой Д.В. Реформы, М.: ИД АТиСО, 2012.
В моей картотеке десятки ярких высказываний всемирно известных ученых всех времен и народов о роли теории в человеческой деятельности. Приведу одно из них, принадлежащее Д. И. Менделееву: «Теория – это душа, а практика (опыт) – тело науки. Без теории легко заблудиться и в океане мыслей, и в лесу фактов».
В 80-е годы в мире широко отмечалось 100-летие автомобилестроения. В этой связи была организована специальная выставка-экспозиция, которая демонстрировалась во многих городах Европы и Америки. Мне довелось посмотреть ее в Брюсселе. В армии я был заместителем командира автомобильной роты по технической части и страстно увлечен автомобилями. Через мои руки тогда прошло три их поколения: довоенные ГАЗы и ЗИСы затем иномарки по ленд-лизу –«форды», «студебеккеры», «доджи» и «виллисы» и, наконец, послевоенные марки – ГАЗ, ЗИС, «Москвич». Вначале на выставке были представлены обычные телеги и фаэтоны на деревянных колесах с железными ободами, снабженные двигателями внутреннего сгорания и двумя примитивными рычагами для поворота вправо и влево. Затем появляются резиновые колеса, круглый руль, коробка скоростей с задним ходом, сотни и тысячи новых деталей. В развитии автомобилестроения наиболее ярко отразилась научно-техническая революции во всех отраслях- металлургии, химии, энергетике, кибернетике и т.д. Поэтому когда сравнивают современные автомобили с их телегами-предшественницами, то кажется, что между ними нет ничего общего - все обновлено! Увы! Выставка навела меня на грустные размышления. И вот почему.
«Душа» автомобиля- двигатель внутреннего сгорания- осталась прежней и отравляет наше существование пуще прежнего! Современный автомобиль образно можно сравнить с Тарзаном, которого приручили, шикарно одели и выставили напоказ: вот, смотрите, каким мы его сделали современным! Но его душа и мировоззрение находятся в первобытном состоянии. Примером может служить деятельность героя «Пигмалиона» Б. Шоу. Профессор Хигинс, превращая свою неразвитую во всех отношениях цветочницу в даму высшего света, позаботился и о ее «душе», то есть изменил не только ее речь, но и миропонимание. Иначе говоря, новая внешняя форма соответствовала внутреннему содержанию. Об автомобиле так сказать нельзя. Самый прогрессивный в истории технической революции XX век для автомобиля по крупному счету оказался застойным. Жаль. Серьезные предпосылки и наработки для облагораживания автомобильной «души» давно имеются. Но необходимые затраты пока не сулят быстрого дохода. На эту мысль навела меня статья директора Института водородной энергетики и плазменных технологий академика В. Русанова «Не только в области балета мы впереди планеты всей». То, что пишет академик, настолько важно для России и всего человечества, что я не могу не процитировать егоподробно: «Таким образом, водородный транспорт имеет несомненный выигрыш по сравнению с привычным нам автомобилем не только по экологическим, но и по экономическим показателям, причем в десятки раз. И пока наши разработчики обивают чиновничьи пороги, доказывая необходимость реализации этой разработки, Запад обкатывает свой автобус и вплотную приближается к занятым нами позициям».
Зачем нам вкладывать огромные средства в реконструкцию старых автозаводов совместно с зарубежными партнерами, чтобы приблизиться к их достижениям 20-летний давности? Не лучше ли сконцентрировать средства и вложить их в новую «душу» автомобиля, преодолев тем самым столетний застой?
Если мы сопоставим современные методы хозяйствования с методами прошлых веков (когда научные основы менеджмента и маркетинга отсутствовали), то, образно говоря, они будут выглядеть как нынешние лимузины на фоне телег. Однако ситуация с «душой» экономической теории хуже, чем с автомобилем: если в последнем случае имел место вековой застой, то в первом- деградация.
Экономические теории XX века изобилуют приставкой нео: неоклассицизм, неолиберализм, неомарксизм и т.п. Если экономическое мировоззрение XX века образно сравнивать с космическим, то сейчас многие экономические теории напоминают птолемеевскую систему мироздания. Примером попытки вернуть социально-экономическое развитие в эпоху свободной конкуренции, которая давно канула в Лету, являются идеи Августа фон Хайека. Название его книги «Дорога к рабству» в большей мере отражает авторские идеи, чем взгляды его оппонентов. О какой экономической свободе рассуждают Хайек и другие представители неолиберализма, если в развитых капиталистических странах половина национального дохода и треть инвестиций по различным каналам перераспределяется государством? Этот процесс необратим. Подлинная экономическая свобода немыслима без определенных форм регулирования на макроуровне так же, как и подлинный демократизм не бывает без сильной государственной власти.
«Душой» экономической теории является политическая экономия. Она изучает объективные экономические законы и разрабатывает механизм их реализации в масштабах государства или экономического содружества государств. Иначе говоря, она должна исследовать и определять наиболее рациональные пути функционирования экономики, учитывая интересы всех членов общества. Поэтому возникновение в XVII векеновой науки-политической экономии – имело огромное прогрессивное значение для развития экономики как научной системы. Греческое слово politeaозначает «общественное устройство». Поэтому речь шла уже не только об эффективном ведении отдельных хозяйственных единиц, но и о рациональном устройстве экономики всего государства. Каждая новая научная система (школа) вносила свою лепту в дело. К сожалению, XX векознаменовался деградацией этой науки. И вот почему.
Наша эра началась, когда на значительной части планеты господствовали рабство или подобные ему общественные отношения. Многие великие умы того времени считали такой строй вечным и воспевали его. Но в течение веков его сменили феодальные отношения с различными формами монархий, о «вечности» которых слагалось еще больше дифирамбов.
Критики феодальных отношений вели борьбу на два фронта - против монархий и против их духовных покровителей- церковников. Выдающуюся роль в этом благородном деле сыграла знаменитая плеяда гениальных французских просветителей. Их роль в ограничении религиозного фанатизма, свержении монархий и победе буржуазных революций трудно переоценить. По мере укрепления капитализма и проявления его пороков появилось много критиков этой общественной системы. Большинство из них призывало вернуться к средневековым формам хозяйствования, взяв от капитализма лишь то, что в нем есть полезное, - развитие техники и методы организации производства. Однако у капитализма, как и у предшествующих формаций, было и немало защитников, прежде всего церковники. Сторонники капитализма, так же как и прежние защитники рабства и феодализма, пытаются всех убедить в том, что капитализму нет альтернативы. Упрочению и активизации сторонников «вечности» капитализма содействовала ликвидация социализма в СССР и других европейских странах. Но можно говорить о «крахе» лишь отдельных идеологических положений и постулатов Маркса, тех, какие отражали социально-экономическую ситуацию вековой давности и давно нуждались в отрицании или в развитии.
Говорить о крахе марксизма так же неправомерно, как и крахе христианства. Марксистско-ленинское учение о научном социализме выдержало полуторавековое испытание временем. Оно нуждается лишь в дальнейшем творческом развитии с учетом достижений научно-технической революции. Большой ошибкой является ограничение марксизма лишь практикой бывших социалистических стран. Ее ранее выдавали за критерий «истинного» марксизма.
Тогда у нас господствовал идеологический принцип: «кто не с нами, тот против нас». Он привел к расколу марксистского движения на два лагеря-коммунистов и социал-демократов, так же как в свое время(и тоже сугубо по идеологическим соображениям) христианство разделилось на православие и католицизм. Но и коммунисты, и социал-демократы сохранили своим гимном «Интернационал», а «крестным отцом»-Маркса. Кстати, я немало был удивлен во время посещения музея Маркса в его квартире на родине в Трире тем, что его хозяевами являются социал-демократы. Подпись под портретом Маркса гласила: «Социал-демократ № 1».
Поэтому многим бывшим коммунистическим лидерам, прежде чем возвещать о крахе марксизма, полезно бы заглянуть в … святцы. Ведь объявляя о своем переходе на позиции социал-демократии, они снова попадают в объятия … марксизма. Председатель Социнтерна П. Моруа как-то сказал: «Раз уж социалисты и коммунисты приняли «Интернационал» для себя в качестве гимна и поют его на один и тот же мотив, то сам Бог велел им искать возможности «диалога».
Сегодня исчезли многие идеологические стереотипы. Мы теперь видим, что социал-демократы, находящиеся у власти, обеспечили наиболее высокий жизненный уровень и социальные завоевания трудящихся. Приходящие им на смену другие партии вынуждены продолжать их курс, иначе рискуют досрочно потерять власть, что имело место в ряде стран. Лично мне представляется, что у бывших компартий, как бы они ныне ни назывались, есть много общих проблем с социал-демократией, Социнтерном. Совместно они представляют внушительную силу.
Исследование достоинств и недостатков того или иного общественного строя относится, в основном, к идеологии. Этими проблемами ныне занимается и такая общепризнанная наука, как социология. В этой связи, думаю, уместно сказать о теоретической несостоятельности и негативных практических последствиях отождествления понятий «идеология» и «политика». Слово «идеология» (от греч. Idea- вид, образ) представляет собой совокупность взглядов, теорий, соответствующих интересам каких-либо групп (классов), о преимуществах того или иного общественного строя. Слово «политика» означает искусство управления государством.
Если отвлечься от идеологии и сравнить общественное хозяйственное устройство социалистических и капиталистических стран, то позитивного у первых во сто крат больше, чем у вторых. Думаю, что в перспективе это может продемонстрировать Китай, который, имея лишь семь процентов мировой пашни, прилично кормит и одевает пятую часть населения планеты. Почему я как ученый в этом убежден? Я хорошо знаю советский хозяйственный механизм и критиковал его в течение не одного десятилетия. Но его недостатки в теоретическом аспекте- результат игнорирования азов марксистской политической экономии, а в практическом- пренебрежение к мировому опыту и … здравому смыслу. Иначе говоря, они не присущи природе социалистического хозяйственного устройства. В то же время пороки капитализма, как показывает трехвековой опыт, кроются в его сущности. В этой связи представляются любопытными размышления с позиций моральной этики американского экономиста У.В. Хайнса: «Проблема Запада в том, что мы, научившись находить решение большинству наших трудностей через экономическую активность и используя естественные ресурсы для удовлетворения физических нужд, на века стали рабами труда ради проживания. Привыкнув решать все свои проблемы с помощью денег, мы устали. Мы «покупаем» друзей (и даже жен) при помощи расточительных вечеринок и дорогих автомобилей. Мы устали. Но это обычно не замечается. Вопреки всему богатству Соединенных Штатов, вопреки той обстановке, в которой существует средний класс, основная масса людей испытывает неудовлетворенность своей жизнью… Растет национальный доход,.. но кривая удовлетворенности скользит вниз». Не случайно в последние годы на Западе все более активно обсуждается тема «Ценность жизни выше целей производства». В этой связи предлагаются варианты систем управления, где целью производства должна быть не только прибыль.
О «более эффективном использовании ресурсов» и «эффективности производства» в рыночной экономике можно говорить лишь относительно и только на микроуровне- на фирмах и фермах, где ради прибыли и выживания в жестокой конкуренции хозяева или менеджеры добиваются очень высоких экономических результатов. Капиталистическое общество в целом в данном случае не имеет никаких преимуществ. О каких«эффективности производства» и «эффективном использовании ресурсов» можно говорить, если миллионы, а в ряде государств и десятки миллионов людей не имеют возможности трудиться и тем самым умножать богатство своей страны? Если производственные мощности во многих отраслях загружены лишь на 75 процентов? Если плодородные земли консервируются, дабы не допустить «перепроизводства» сельскохозяйственной продукции?
О справедливости в распределении дохода также можно говорить лишь относительно и на микроуровне, где ради повышения производительности труда используется немало весьма эффективных форм стимулирования работников. Но о какой справедливости можно говорить в обществе, в котором львиная доля национального дохода распределяется не по труду, а по капиталу? Именно такую «справедливость» навязали нам наши «мальчишки в розовых штанишках». Россия не станет исключением из этих правил, если не разработает собственную научно обоснованную модель социально-экономического развития и не реализует ее. На последнем я акцентирую внимание не случайно: и в советское, и в постсоветское время предлагалось немало довольно эффективных социально-экономических моделей. Но все они остались втуне.
Когда Пигмалион изваял статую девушки и влюбился в нее, то он попросил Афродиту вдохнуть в нее душу. Богиня откликнулась на просьбу, и статуя превратилась в живую Галатею, которая стала женой царя и родила ему дочь Пафос. Но нам, марксистам, ни Зевс, ни Афродита не помогут. Мы сами должны вдохнуть в экономику такую «душу», которая дала бы желаемые плоды. Такой «душой», по-моему, может быть возрожденная и обновленная политическая экономия, которую с учетом современной терминологии можно назвать политэкономией социального государства. В чем ее принципиальное отличие от своих предшественниц?
Классическая буржуазная политэкономия строилась на «вечности» капитализма как естественного экономического строя. Ее классики считали стихийное рыночное регулирование хозяйственных процессов «естественным порядком», вершиной экономической мысли.
Вульгарная буржуазная политэкономия предала забвению многие весьма прогрессивные мысли своих классиков, которые в условиях проявления пороков буржуазного общества противоречили их цели – защите капиталистических производственных отношений как «вечных», безальтернативных. Вульгарная буржуазная политэкономия внесла весомый вклад в совершенствование управления экономикой как на микро-, так и на макроуровне, но она игнорировала проблему социально-экономической справедливости общественного механизма. Дж.К. Гэлбрейт отмечает: буржуазная политэкономия «служит не пониманию или улучшению экономической системы, а целям тех, кто обладает властью в этой системе… Экономисты преподают и обсуждают ложные проблемы или не занимаются никакими проблемами вообще».
Напротив, пролетарская (марксистская)политэкономия исходит из революционной ликвидации капиталистического строя и установления более справедливых производственных отношений на базе общественной собственности. Опыт СССР и других социалистических стран подтвердил реальность выводов классиков марксизма-ленинизма о научном социализме. Но в ходе реализации этих выводов были допущены крупные ошибки, которые привели к дискредитации новой экономической системы, а затем и к ее ликвидации.
Социальная политическая экономия, как нам представляется, должна базироваться на принципе партнерства всех слоев общества и многоукладной экономике с различными формами собственности. Ее краеугольным камнем (фундаментом) должно стать положение классической буржуазной политической экономии, развитое Марксом, о том, что создание богатства любой нации (государства, содружества стран) зависит от двух объективных факторов - от количества самодеятельного населения, занятого производительным трудом, и от уровня производительности их труда, измеряемого в натуральном, трудовом и стоимостном выражении. Она должна впитать в себя не только рациональные идеи предыдущих школ политической экономии, но и обобщить богатейшую хозяйственную практику XX века многообразных форм регулирования экономических процессов на макроуровне.
Марксистская политическая экономия наиболее полно по сравнению со всеми другими учениями выражает суть идей христианства о справедливости. Убедительным подтверждением тому являются социальные преобразования в социалистических странах, а также успехи на этом поприще социал-демократов и социалистов многих стран, где они находятся у власти или имеют сильные позиции в законодательных органах.
Еще в начале XX века, когда полеты в космос были несбыточной мечтой, пределом фантастики, французские ученые П. Тейяр де Шарден и Э. Лерус ввели в научный оборот понятие «ноосфера» (от греч. слов, обозначающих «разум» и «шар»). Речь идет о взаимодействии природы и общества, в котором человеческая деятельность становится определяющим фактором развития. Эта идея получила широкое развитие, в связи с чем возникли и другие, может быть, более точные термины: «антропосфера» и «социосфера». Особенно значительный вклад в ее развитие внес В.И. Вернадский. Он писал: «Я живу будущим, а не прошлым, и уверен, сколько может быть уверен ученый, несмотря на все окружающее, в неизбежности создания ноосферы, которая даст лучшие условия жизни даже для отдельных лиц… Взрыв научной мысли в XX столетии подготовлен всем прошлым биосферы и имеет глубочайшие корни в ее строении. Он не может остановиться и пойти назад. Он может только замедлиться в своем темпе…»
Социальное развитие тоже не может «пойти назад», хотя и может замедлиться по субъективным или идеологическим соображениям. Маркс как-то заметил: если бы геометрические теоремы затрагивали чьи-то интересы, то их стали бы опровергать. Именно поэтому на пути социального прогресса гораздо больше оврагов и преград, чем в технической революции. Наш великий соотечественник К.Э. Циолковский пророчески заявил: «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». Мы должны готовиться к достойному переходу в социосферу.